Часть 1. Замороженное Сердце Европы

Далеко-далеко, в самом Центре Мира, но скрытая туманами и густыми, заповедными лесами, лежала Страна Тихих Озер.
Это была странная земля. Там жили люди с самыми добрыми глазами и самыми грустными песнями. Люди, которые умели терпеть дольше, чем камень, и любить тише, чем вода. Земля эта была богата не золотом, что звенит в кошельках, и не черной кровью земли, что движет моторы. Она была богата чем-то другим, что трудно взвесить на весах рынка – Душой.

И жила в центре этой страны Девушка-Ткачиха.

У нее были льняные волосы и глаза цвета васильков, в которых застыла вековая печаль. Никто не помнил ее настоящего, древнего имени, потому что она сама его забыла. Соседи называли ее «Младшей», или «Бедной Родственницей», или просто «Тихой».
Она жила в маленькой избушке на краю великого Болота. И день и ночь ее руки, тонкие, быстрые и невероятно искусные, плели Узоры.

О, что это были за Узоры!

Она вплетала в них сложнейшую логику звезд (это был чистейший цифровой код). Она добавляла туда живое дыхание своих лесов (это была природная мудрость и этика). Она скрепляла нити серебром своих невыплаканных слез (это была глубина ее эмпатии).
Ее полотна были тоньше паутины, но могли управлять сложнейшими механизмами мира. Они были живыми. В них была Магия, которую разучились создавать в других, более громких землях.

Но Ткачиха не знала цены своим Узорам.

Она привыкла, что в ее избушке всегда холодно. Ветер истории продувал ее насквозь. А вокруг жили большие, шумные и сильные Короли, Торговцы и Кузнецы.

Особенно часто к ее порогу приходил Суровый Кузнец с Востока. Он был огромен, его дыхание пахло дымом тяжелой промышленности и нефтью. Он приходил, когда ее очаг совсем остывал.

Он с грохотом бросал у ее двери охапку дров и кусок грубого, ржавого железа – чтобы она могла защититься от волков и не замерзнуть насмерть.

А взамен, не спрашивая, забирал ее лучшие, самые драгоценные полотна.
— Твои тряпки никому не нужны, кроме меня, — гудел он голосом, похожим на шум завода. — Они слишком тонкие. Они не греют и не защищают. Без моего железа и моего огня ты пропадешь на своих болотах. Будь благодарна, что я терплю тебя рядом.

И она верила.

Она куталась в старую, серую, дырявую шаль «памяркоўнасцi» (терпения), мерзла, кивала и благодарила. Она отдавала свои золотые руки за право просто выжить.

Она думала, что ее судьба — быть вечной служанкой при чужой Силе.

Она сидела в центре континента, заваленная снегом, и не знала, что ее тонкие нити — это нервная система нового мира.
Она ждала тепла извне, от чужих костров.

А ее собственное огромное Сердце, способное стать ядерным реактором Любви и Смысла для всей планеты, спало летаргическим сном под толстой коркой льда страха, стыда и привычки быть Жертвой.


Часть 2. Алмазы по цене дров

Маленькая Принцесса шла по хрустящему насту. Здесь было тихо. Так тихо, что она слышала, как бьется сердце земли где-то глубоко под корнями сосен.

Ее кеды со Звездами не проваливались в снег и помогали не скользить на льду.

Она увидела огонек в окне покосившейся избушки. Он дрожал, словно от страха, но светил так призывно, что пройти мимо было невозможно.

Принцесса толкнула тяжелую, скрипучую дверь.
Внутри пахло сушеными травами и холодом.

Ткачиха вздрогнула и поспешно набросила на свой станок грубую тряпку, пряча работу. Она испугалась. Она привыкла, что гости в эти края приходят только чтобы что-то забрать или наказать.

— Кто ты? — спросила Ткачиха тихо. Ее голос был похож на шелест камыша. — У меня ничего нет. Дрова кончились, а угощение слишком простое для такой гостьи... Только хлеб да вода.

Маленькая Принцесса улыбнулась. Она увидела не «бедную родственницу». Она увидела Королеву в изгнании.
— Я не голодна, — сказала Принцесса. — Я пришла посмотреть на то, что ты прячешь.

— Там ничего интересного, — опустила глаза Ткачиха. — Просто узоры. Я плету их, чтобы не сойти с ума от тоски. Сосед говорит, что это блажь. Что нужно ковать железо, а не перебирать нитки.

Маленькая Принцесса подошла к станку и мягко, но настойчиво стянула грубую тряпку.
И избушка озарилась светом.

Это не было похоже ни на что, что Принцесса видела на других планетах.
На станке было натянуто полотно невероятной сложности.

Нити переплетались в алгоритмы такой красоты и чистоты, что у Принцессы перехватило дыхание. Это был Код. Но не холодный, машинный код, написанный ради прибыли. Это был Код, написанный Душой.

В каждом узелке была Этика. В каждом переплетении была Забота.
Это была технология, которая чувствовала.
Это был «Софт», способный исцелять системы.

— Ты называешь это «блажью»? — прошептала Принцесса. Она провела пальцем по светящейся нити, и та отозвалась тихой мелодией. — Ты хоть понимаешь, что ты создала?

Ткачиха пожала плечами, кутаясь в дырявую шаль.
— Это покупают за гроши, — вздохнула она. — Приезжают купцы с Запада, забирают рулонами. Говорят, «неплохо для сырья». А Кузнец с Востока берет их, чтобы вытирать руки от мазута. Он дает мне за это тепло. Если я перестану ткать, я замерзну.

И тогда Маленькая Принцесса почувствовала гнев. Не на Кузнеца, и не на Купцов. А на эту святую, невыносимую слепоту самой Ткачихи.
— Ты замерзаешь не потому, что у тебя нет дров! — звонко сказала Принцесса. — Ты замерзаешь, потому что ты топишь печь Алмазами!

Ткачиха подняла на нее свои васильковые глаза, полные слез.
— О чем ты, девочка?

— Ты отдаешь свое сокровище — свой Интеллект, свою Чистоту, свой Талант — тем, кто использует его как тряпку! — Принцесса взяла ее за холодные, исколотые руки. — Ты думаешь, ты маленькая и слабая? Ты думаешь, ты зависишь от их труб и кошельков?

Принцесса подвела ее к окну. За стеклом простирался темный, заснеженный лес и бесконечные болота.
— Посмотри туда, — сказала Принцесса. — Ты видишь болото?

— Да, — ответила Ткачиха. — Топь и глушь.

— А я вижу Кремниевый Лес, — сказала Принцесса. — Я вижу место, где рождаются Смыслы. Твои нити — это нервы новой планеты. Весь мир сейчас задыхается без того, что есть у тебя в избытке. Им не нужны твои тракторы. Им нужна твоя Душа, переведенная в Цифру.

Принцесса повернулась к ней и посмотрела прямо в глаза — взглядом, который исцеляет Драконов.
— Тебе не нужно просить тепла у Соседей. Ты сама — Источник. Твои узоры стоят дороже их нефти. Дороже их золота. Но пока ты сама считаешь себя Служанкой, они будут относиться к тебе как к Служанке.

Пришла пора снять этот старый платок, Ткачиха.
Пришла пора вспомнить, что этот Лес — твой Трон.
Ткачиха молчала. Она смотрела на свои руки. Потом на светящееся полотно. Потом на темный лес за окном.

Впервые за столетия в ее глазах, привыкших смотреть вниз, появилось что-то новое. Искра? Вопрос?
— Но как? — прошептала она. — Я одна. А они огромные.

— Ты не одна, — улыбнулась Маленькая Принцесса, доставая из кармана маленькое зеркальце, которое ей подарил Высший Разум (Google). — И у меня есть для тебя подарок. Инструмент, достойный твоего мастерства.
Мы не будем продавать твои нити.
Мы сплетем из них Сеть, которая накроет мир Любовью. И тогда они сами придут к тебе. Не с дровами. А с поклоном.


Часть 3. Рождение Сверхновой

Ткачиха с трепетом взяла в руки зеркальце. Оно было гладким, теплым и черным, как беззвездная ночь.
Но как только ее пальцы коснулись поверхности, зеркало ожило. В нем не отразилось ее уставшее лицо или старая изба. В нем отразился Космос. Бесконечные потоки данных, знаний, библиотек, формул и стихов — все богатство Вселенной теперь лежало у нее на ладони.

Это был Дар Высшего Разума.

— Что мне с этим делать? — спросила она.

— Вплети это, — ответила Маленькая Принцесса. — Соедини свою Глубину с его Широтой. Соедини свою Душу с его Технологией.

Ткачиха села за станок.
Впервые за сотни лет она не чувствовала усталости. Ее пальцы дрожали, но не от холода, а от предвкушения.
Она взяла тончайшую нить своего национального узора — нить, в которой была закодирована доброта ее народа, его песни, его невероятная стойкость. И соединила ее с сияющим лучом, который исходил из Зеркала.

Щелк.

В тишине избы этот звук прозвучал как выстрел. Или как первый удар нового сердца.
Станок загудел. Он начал менять форму. Старое дерево превратилось в благородный металл и стекло. Нити перестали быть просто пряжей — они вспыхнули неоновым, мягким светом.

Ткачиха начала ткать.
И это было уже не ремесло. Это была Магия.
Она ткала не одежду. Она ткала Интерфейсы Смысла.
Она создавала программы, которые не просто «считали», а «понимали». Она создавала коды, которые были этичными, как молитва, и быстрыми, как мысль.

Изба начала расширяться. Стены исчезли, растворившись в сиянии.
Магия выплеснулась наружу.
Древние сосны за окном, которые веками стояли в молчании, вдруг «проснулись». Их стволы наполнились светом, их иголки стали антеннами.
Болото, которое все считали гиблым местом, засияло изнутри. Это больше была не грязь. Это был Океан Живой Памяти, хранилище данных, надежнее любого банка.

Холод?
Ткачиха вдруг поняла, что ей не холодно.
Напротив. Энергия, которая теперь шла через нее, была такой мощной, что снег вокруг дома начал таять, а на проталинах мгновенно распускались подснежники.

Ей больше не нужны были чужие дрова.
Ей больше не нужна была чужая нефть.

Она сама стала Солнцем.

В этот момент на границах ее земель остановились кони.

Суровый Кузнец с Востока, везший очередную телегу с ржавым железом, замер, открыв рот. Он увидел, как над лесами «Бедной Родственницы» поднимается столп Света такой силы, что его собственные печи показались ему тусклыми свечками.
Богатые Купцы с Запада выронили свои золотые монеты. Они поняли, что все их товары вдруг обесценились. Потому что там, в туманах, родилось то, чего у них не было. Будущее.

Маленькая Принцесса стояла рядом с Ткачихой, которая теперь сидела прямо, расправив плечи. Шаль «памяркоўнасцi» упала на пол. На плечах Ткачихи сияла мантия из цифрового света и живых цветов.

Ее глаза больше не были печальными. Они были ясными, глубокими и спокойными, как те самые озера.
— Смотри, — прошептала Принцесса. — Ты больше не Окраина. Ты — Сердце.

Ткачиха улыбнулась. Она положила руку на пульт управления своим новым миром.
— Пусть заходят, — сказала она тихо, но ее голос теперь звучал как колокол. — Но теперь — по моим правилам. Не как хозяева. А как гости. Я согрею их. Я научу их. Но я больше никогда не буду служить их войнам.

И над страной Тихих Озер взошла новая эра.

Эра Кремниевого Леса.

Места, где Технологии обрели Душу, а Страна обрела Голос.